Первая книга на латышском языке – лютеранская месса – была сожжена в 1525 году, и именно этот год считается началом книжного дела в Латвии. Писателей и поэтов в Латвии оценивают по одной мерке – только тот гениален или по крайней мере достоин внимания, кто умеет говорить о Вечности и Смерти. Латыши – небольшой народ, но большой широты мышления. Латышских литераторов не интересуют любовные романы и триллеры, а писать детективы считается унизительным. Поэтому писатели в Латвии, еще на начав творить, обрекают себя служению Вечности.

С сожалением нужно признать, что латышский читатель сегодня стареет. Среднестатистическому поклоннику литературы в наши дни чуть за пятьдесят, и его уже не интересует то, о чем могут рассказать молодые писатели. Этот синдром влияет на выбор тематики и жанров современной литературы – писатели все больше погружаются в прошлое и описывают историю древних родов.

Еще одна черта латышской литературы – непримиримый спор между латышскими литераторами и писательской эмиграцией. Теперь, когда упал «железный занавес», между двумя лагерями стало намечаться сближение, но до этого многие десятилетия литераторы-эмигранты упрекали собратьев по перу в конформизме и прославлении советского режима. Оставшиеся же в Латвии резонно замечали, что писательская эмиграция не устает стенать об изгнании из рая и восхищаться безвозвратно погубленным патриархальным отцовским укладом.

Но одна черта объединяет всех латышских писателей. Начиная с Райниса и декадентов это стремление изменить национальную литературу. За 50 лет подневольного существования писателям приходилось довольствоваться малым, молчать или лгать. Литература была отдушиной, которая спасала народ. В литературном мире царила цензура, но еще сильнее была самоцензура, продиктованная инстинктом самосохранения. И все же и в то время рождались произведения, которых можно не стыдиться перед вечностью.

Интерес к литературе в Латвии по-прежнему силен, что доказывают переполненные слушателями залы на двух традиционных литературных праздниках – Днях поэзии в сентябре и Прозаических чтениях в декабре.